Счастье — это теплый звездолет - Джеймс Типтри-младший

жуткий метод казни. Приговоренного заматывают в ткань, пропитанную кислотой, которая разъедает его заживо. Эта штука на шесте… вы видите примитивную параллель? — перебил сам себя Гарри.

Мы молча кивнули, глядя на нового и непривычного Гарри.

— Да. Так вот, в агонии Великий Куколка прошел конечный метаморфоз и через некоторое время явился своим последователям в крылатом виде… Это просто невероятно! На расстоянии одиннадцати световых лет…

Он рассказал нам, что пригласил С’серропа посетить с ним в воскресенье церковную службу. Понимали ли мы, что ни один лебедянин еще ни разу не вошел в земной храм? Вскоре стало ясно, что С’серроп чувствует в связи с приглашением Гарри. Страх, отвращение и решимость. Когда мы встретили его после службы, его хохолок показался лишь наполовину.

Гарри объяснял ему основы христианской доктрины. Лебедянин возбужденно щелкал что-то малопонятное: «Убибительно! Убибительно!» Мы решили, что он говорит «удивительно»… или «унизительно».

Он захотел узнать больше, и Тилли вызвалась раздобыть ему религиозный словарь, чтобы он ознакомился с исламом и индуизмом, православием, католичеством и иудаизмом в дополнение к ритуалам Массачусетс-авеню, которые предпочитал Гарри. Гарри глубоко задумался; Тилли рассказала мне, что его волнуют такие вопросы, как уместность возжигания свечей.

На следующее утро я зашел в кабинет Гарри. Я и сам изрядно пожелтел. Гарри что-то рисовал на доске.

— Во-первых, Гарри, мои поздравления. Не устаю удивляться, какие таланты собрались в нашем офисе. И все же наберись терпения и выслушай меня. Я хочу кое-что уточнить. Ты абсолютно, на сто процентов уверен в официальной оценке возможностей агрессии со стороны пришельцев?

Он презрительно взглянул на меня, оторвавшись от мечтаний о галактической евангелической церкви.

— Ты имеешь в виду оружие?

— Да, оружие. Духовые трубки, атомные дезинтеграторы, микробные культуры… Можешь считать меня параноиком, Гарри, но что они могут сделать с нами, если попытаются?

— Макс! — Он вздохнул. — Ну… у них есть те лазеры ближнего действия и около пятидесяти тактических атомных ракет, которые, наверное, продавались вместе с кораблем. Взрыватели у нас получше будут. Они медлительны. Их вспомогательное судно с трудом выжимает скорость звука. Они очень уязвимы. У них нет лабораторий и хранилищ биокультур. Механического оборудования минимум. Основной привод однозначно нельзя использовать в качестве подвижной горелки в атмосфере. Системы навигации не подходят для атаки из космоса. Думаю, оценка довольно точная, максимум, они могут разбомбить пару крупных целей, прежде чем их снимут наши средства обороны. И то если им повезет.

Он со злостью вычеркнул пару уравнений.

— Гарри, на корабле есть хоть что-нибудь, чего ты не понимаешь?

— Нет. В целом, нет. Хотя…

— Хотя?

— У них есть один или два больших генератора, которые кажутся избыточными для их нужд, вот и все. Обычные генераторы. Возможно, они были на корабле, когда лебедяне его купили. Например, для питания наземного оборудования. Макс, что тебя гложет? Это одно из самых важных… не побоюсь сказать, одно из самых прекрасных событий в истории человечества… Возможно, тебе этого не понять. Мне жаль тебя. Мне жаль всех атеистов. Но другие поймут.

— Наверное, мне и правда не понять, Гарри, но я скажу тебе, что меня гложет. Я читал книги по истории. Истории Земли. Большой странный корабль, полный религиозных символов… чужая раса, очень набожная, которой отвратительны обычаи аборигенов… ничего не напоминает?

— Увы, нет, — ответил он и стер формулы с доски.

Нашей милой уютной конторе грозила не только внешняя, но и внутренняя опасность.

Мои подозрения усилились на следующий день, когда явился С’серроп в обнимку со словарем Тилли. Мы познакомились еще с одной эмоцией лебедян, хотя не сразу поняли ее значение. Поначалу мы подумали, что он болен. Он непрестанно шелестел и стрекотал насечками на суставах экзоскелета. Он сказал, что не болен. Дело было в чем-то другом.

— Это плохо, — твердил он. — Плохо! Грстно! Вы — не мгу скзать — вы так прет! Так креив! Кч, тк плхо! КЧКЧКЧ!

Под конец он принялся лихорадочно тереть локтями о грудную клетку. Раздался пронзительный свист.

Тилли схватила его за вибрирующую руку, но он отшатнулся. Похоже, значение этого жеста было одинаковым на Терре и в системе Лебедя. С’серроп прекратил верещать и серьезно посмотрел на нас. То, что он сказал потом, смутило даже Гарри.

— Так далеко! Так похож-ж-же на з-знак!

Он раскинул руки. Мы уже знали, что так выглядит символ крылатого Великого Куколки.

— Он здесь тож-же! — воскликнул С’серроп и решительно направился по коридору в сторону парка Рок-Крик; охранник из ООН с трудом за ним поспевал.

Через два часа мы узнали, что С’серроп вынудил штат отвезти его к группе, которая была на гастролях в Мехико. Заявил, что ему нужно сказать соплеменникам что-то важное.

Посреди суматохи пришел зашифрованный сигнал от нашего человека на Луне, то есть Джорджа. Как мы и думали, начальник Тилли затаился на обратной стороне Луны в обнимку со своим взрывоопасным лингвистическим сокровищем. Он попросил одного старого приятеля в Мерсенне передать, что ему нужны данные о письменности лебедян. В конце сигнала он добавил: «Не доверяйте этим полиненасыщенным пигмеям».

— Коротышки терпеть не могут друг друга, — прокомментировала Тилли.

Разумеется, вы понимаете, что у лебедян имелась письменность, а не только картинки, которые они использовали для первого контакта, но Джордж не видел ее до отлета. Пока Тилли собирала образцы, я достал негативы исписанной ракеты, над которой трудился Джордж. Выглядели они не очень перспективно. Вы можете представить, как китаец пытается расшифровать фразу «Ne pas se pencher en dehors»15 на пяти европейских языках? На каждом негативе было около пяти сотен надписей на разных языках, и некоторые выглядели совершенно невероятно.

— Тилли, детка, ты не в курсе, где тут Лебедянская надпись?

— Я не знаю.

— Нам давали технические руководства, сравни шрифт.

— Руководства писали строители корабля. Там одни схемы и математические символы.

— Но у нас же есть образцы лебедянской письменности?

— В основном рукописные.

Что-то с ней не так, ощетинилась, как дикобраз. Я притянул жену к себе:

— Ты считаешь меня козлом? Сжалься! Я всего лишь старый добрый язычник Макс, которого легко напугать.

— Ты отвратительно вел себя с Гарри, — начала она и сощурилась на меня из-под блестящей завесы волос. — Макс, ты правда напуган?

— Еще как. Я даже в кровати только об этом и думаю.

— Но чего ты боишься?

— Истории, микро- и макропараллелизма… не знаю. Это и страшно. Пожалуйста, попробуй что-нибудь найти.

Она попыталась, но до вторника дело не стронулось с места. А в среду произошло сами знаете что.

Отряд лебедян Западного полушария пел вечером на площади у собора какой-то там Божьей Матери в